Памяти Паолы

    

       «Скажи мне, кудесник, любимец богов…»

     Именно этой фразой из «Песни о вещем Олеге» очень часто начинала Паолочка наш разговор, когда звонила мне.
     Знакомы мы были недолго, лет пятнадцать, но все эти годы я была безумно благодарна судьбе за то, что она свела меня с этой удивительной женщиной. Я не была ее студенткой. Я вообще не имела и не имею никакого отношения к высокому искусству, кроме как обывательского. Для тех, кто будет читать мои воспоминания, хочу пояснить – я умею видеть будущее. Хорошо ли, плохо ли, решать не мне, а тем, кто ежедневно приходит ко мне на прием вот уже тридцать лет.
   Вот и Паолочка, однажды, набрала мой номер телефона - его ей дала одна особа. Поразительная вещь - сплетение судеб двух или более людей. Мы с Паолой жили рядом друг с другом, ходили одними дорогами, бывали в одних и тех же магазинах, банках, а для нашей встречи потребовался проводник, проживающий аж в Америке и неприятный, как оказалось, нам обеим. И встреча состоялась. Пусть позже, чем могла, пусть только на пятнадцать, а не более лет, но состоялась.
     Сказать, что мы понравились друг другу - значит соврать. Я не понравилась ей, потому что сказала не то, что хотелось услышать этой женщине. Мне же она не понравилась по другим причинам и прежде всего из-за своей манеры говорить – не привычной для меня на тот момент времени. Не имея опыта общения с такими людьми, она - Паолочка, будучи таинственной в своей открытости, вызвала у меня раздражение. Выпроводив её из своего дома я, облегченно вздохнув, забыла о ее существовании, но спустя пару месяцев она позвонила мне и в свойственной только ей манере пригласила к себе в гости. Даже не знаю почему, но я согласилась и пришла в её дом. С этого дня началась наша дружба.
     Паола была не просто кладезем знаний - она была мистической женщиной, женщиной без возраста и думаю сей факт подтвердят все те, кто так или иначе был с ней связан. Несмотря на то, что она часто любила называть себя «черепахой Тортиллой» лично в моих глазах она была красоткой.
     В моей жизни Паолочка сыграла огромную роль. Войдя в нее, она уже через несколько месяцев полностью перевернула ее, заставив меня посмотреть на многие вещи другими глазами. Она стала для меня близким и любимым человечком, как и ее дочь Маша.
     Паолочка была трудягой. Ее маленькая головка умещала колоссальный объем информации и знаний не только по искусству, но и психологии, философии, метафизике и массе других предметов. Как-то я сравнила ее с Александрийской библиотекой, на что она очень серьезно ответила:
     - Я конечно в молодости глазки строила многим, но это не мешало мне, вместо свиданий, просиживать стулья в библиотеках. Мне нравится такое сравнение.
     Через свои книги, лекции, да и просто беседы Паола вкладывала в людей не только знания - она прививала чувство красоты, стараясь достучаться до души, очищая её от накопившейся серости.
     Помнится, как она попробовала пробудить во мне интерес к живописи. И хотя я сразу объяснила ей, что смотрю на картины с позиции «нравится - не нравится», она все равно решила потратить на меня свое время. Три недели подряд я ежедневно приходила к ней домой и начиналась двухчасовая беседа, название для которой: «Доярка познает физику элементарных частиц», подходит лучше всего. Я боролась со сном и делала вид, что мне безумно интересно, а Паолочка  мужественно сражалась с моим невежеством, рассказывая о великих художниках и объясняя, чем один стиль отличается от другого и какой смысл тот или иной художник вложил в свои творения. Поверьте, в моей голове царил настоящий хаос - Рафаэль, Моне, Куинжи, Боттичели, Рубенс, Гоген, Веласкес… Боже, как я от всего этого была далека… В какой-то момент времени я сказала: «Довольно!». Мне было стыдно, что она тратит на меня свое драгоценное время. Но Паола была бы не Паолой, если бы не предприняла еще одну попытку. Заманив меня к себе так обожаемыми мною шоколадными конфетами, она, под разговоры о том и о сём, показала мне две картины грузинской художницы (не называю ее имя, так как, простите, не помню), рисующей, с моей точки зрения, чуть лучше пятилетнего ребенка. И я, жуя очередную сладость, имела глупость открыть свой рот и честно сказать все, что я об этом думаю… Лучше бы я промолчала… Над моей головой разразилась настоящая буря. Нет! Это был торнадо, уносивший мои шоколадные конфеты очень далеко. В Паолиной квартире не летала только что мебель. Вжав голову в плечи, я покорно выслушала о себе все, что только можно было услышать. Правда, после этого мои мучения по познанию прекрасного закончились.., но начались другие. Не обращая внимания на мои два высших образования (факультеты психологии и философии МГУ), Паолочка решила выяснить уровень моих знаний по данным дисциплинам и, устроив «допрос с пристрастием», обрушила на меня критическую массу (вероятно, это была месть за грузинскую художницу), после чего начала говорить. И надо сказать, говорила несколько месяцев. Это был симбиоз лекций по психологии, философии, истории религии и метафизике. Но какие это были лекции! Я, затаив дыхание, буквально впитывала их в себя. Многих вещей, о которых мне рассказывала Паолочка, я не слышала даже от именитых профессоров.
     Она любила читать мне по телефону свои, еще «сырые» книги. Вы спросите: для чего? И ответ будет очень простым - для самой себя. Она не раз признавалась, что пишет не так интересно, как говорит. И это была правда. Этой великой женщине нужен был слушатель, чтобы понять, где, в каком месте поменять местами слова или вставить другую фразу. Ей нужно было слышать свой собственный голос, зная, что на другом конце провода есть кто-то, кто слушает. И я это прекрасно понимала. Поставив телефон на громкую связь я, слушая ее бормотанье, занималась своими делами.
     У нее была своеобразная манера шутить, подобно Фаине Раневской.
     -  Обычно, когда я звоню директору Третьяковки, то говорю: «Вам звонит Ваш экспонат» (в Третьяковке висит портрет Паолы);
     - Я трусло. Во мне сидят: Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф,  подрагивая своими поросячьими хвостиками;
     - Мариночка сделала мне прогноз (речь идет об астрологическом прогнозе) и сказала, что через десять лет у меня все будет так хорошо, так хорошо! А что хорошо? Может, в это время я буду вести задушевные беседы с ангелами!
   Паолочка была мистической женщиной. Она верила в судьбу, потусторонние силы, в реинкарнацию, в жизнь после смерти. Мы часто говорили с ней о том, что есть там - в Зазеркалье. Её безумно интересовала эта тема. А начался этот интерес в 2004 году, в Греции, куда она ездила по каким-то делам. Где-то на второй день своего прибывания в Афинах, ближе к вечеру, Паола спустилась в ресторан гостиницы. Было душно и она почувствовала себя плохо. Во время ужина у нее сильно закружилась голова и Паола потеряла сознание. Это потом ей скажут, что она пережила клиническую смерть, а пока, находясь между небом и землей, Паолочка увидала вход в Зазеркалье:
     «Я попала в тоннель. Настоящий, широкий. Иду я по этому тоннелю среди толпы людей и все разглядываю. Через несколько минут замечаю, что у тех, кто идет передо мной грязь на спинах. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. И я знаю, что моя спина тоже запачкана, но это не грязь - это наши грехи. Потом впереди показался свет. И когда до него оставалось всего несколько шагов, из стены высунулась огромная рука, схватила меня за шиворот и со словами: «Рано еще. Куда собралась?», вырвала меня из этой толпы. Я даже испугаться не успела, только пожалела, что мне не дали посмотреть, что там, с другой стороны. И все. Открываю глаза, а вокруг меня врачи суетятся».
   После этого случая, месяца через три, Паола попросила ее покрестить, сказав, что в детстве ее не крестили. Я отвезла ее в маленькую церквушку «Живоначальной Троицы» на Воробьевых Горах, где она совершила таинство крещения.
     Ей снились потрясающие сны. Она их записывала. Кстати, к Паолочке во снах частенько наведывался Тарковский и всегда предупреждал её о чем-то плохом.
     Хочу вспомнить об очень важных, на мой взгляд, снах, приснившихся ей полтора года назад:
     «Еду я на поезде. Он останавливается посреди поля, а по нему ходит целое стадо коров. И мне кто-то говорит: «Попей молочка, тебе скоро много сил понадобится». Коровы все упитанные, красивые, пятнистые, мычат, траву едят, а я стою в вагоне и любуюсь ими. Поезд трогается, а я думаю, мне же велели молочка попить и быстро выпрыгиваю из вагона». Спустя месяц на Паолу посыпались предложения написать книги, статьи, выступить с лекциями, принять участие в разных мероприятиях. 
     «Автобус, в нем куча народу и мне очень неуютно. Такое впечатление, что это не мой автобус и мне нужно срочно из него выйти. И тут остановка. Я людей расталкиваю, быстро из автобуса выскакиваю, а меня на остановке мужчина ждет, улыбается и говорит: «Что-то Вы долго ехали». И ведет в какой-то дом. А в том доме две комнаты. В одной висят платья. Много-много. Он говорит: "Выбирай!" Я выбираю красивое, белоснежное, а к нему золотой поясок и вся такая нарядная перед зеркалом кручусь – себя разглядываю. И мне так нравится! А тот человек ведет меня в следующую комнату и говорит: «Платье ты себе хорошее выбрала, теперь тебя можно и людям показывать. Осталось стол выбрать. За который сядешь, там и работать будешь». Я смотрю, а в комнате несколько письменных столов – красивых, старинных, резных. Я хожу между ними, трогаю их и не знаю какой выбрать. Мне два понравились – один большой, второй поменьше, но весь в узорах. И я решила – возьму поменьше, надо быть скромнее, а то и платье подарили, и стол дают. И сажусь за маленький стол, рукой его глажу. На этом и проснулась» - через пару месяцев канал «Культура» предложил ей записать цикл лекций «Мост через бездну».
     Она и до этого много работала, но теперь случился настоящий завал. Лекции, встречи, записи, книги… Времени катастрафически не хватало. Последние полгода мы общались редко, а если и созванивались, то разговор длился от силы пять-десять минут и сводился к банальному «Что новенького? Как самочувствие?». Она жаловалась, что дико устала, плохо спит, но этот новый виток жизни её завораживал. Новые люди, новые впечатления, новые горизонты. Я советовала ей сбавить обороты, но она не слышала меня.
     Паола очень боялась 2013 года. Она говорила, что это будет самый страшный год в ее жизни и она потеряет все, что у нее есть. Я просила ее не думать о плохом, заняться здоровьем. Она обещала, но насыщенность рабочих будней не давала возможности этого сделать. Незадолго до прихода 2013-го она несколько раз спрашивала у меня о том, сколько ей осталось. Словно чувствовала. Говорила, что боится не успеть написать «Прощай, Садовое кольцо». И не успела…
     За месяц до смерти она увидала два страшных сна: сначала ей приснилась женщина, лицо которой полностью было закрыто черной вуалью. Она подошла к Паолочке и, не говоря ни слова, со всей силы ударила ее осколком зеркала прямо в живот. Как призналась сама Паола боль была такая, что она от нее проснулась. Спустя несколько дней она увидала во сне абсолютно голое дерево, без листьев…
 
     Милый, милый, дорогой мой человечек, Паола Дмитриевна! Мне будет не хватать Вашего тепла, Вашего голоса, Вашей энергии и Ваших знаний. Видимо там - наверху, решили, что Вы больше нужны тем, кто ведет «задушевные беседы с ангелами». Я Вас очень люблю… и желаю, особенно сейчас, продолжать наводить  Мосты через Бездну…

 

                                                                                                                                             Алена Некрасова